© 2015-2020  Российское карточное общество

  • Vkontakte - Официальная группа

КАРТЫ НЕ ЛОШАДЬ - К УТРУ ПОВЕЗЕТ!

Иван Жуков, "АиФ - Петербург", № 18, 2004

Данная статья имеет дополнения, выполненные Российским карточным обществом на базе имеющихся материалов и фактов.

Музеи игральных карт есть во многих странах мира, и лишь у нас подобных заведений до сих пор нет. Между тем увлечение картами на Руси началось еще в начале XVII века, а среди заядлых картежников было немало известных людей и даже царствующие особы. Словом, музей карт в нашей стране просто обязан быть, и будем надеяться, в обозримом будущем появится. Уже несколько лет над его создани­ем трудятся сотрудники Государственного музея-заповед­ника «Петергоф».

Коллекция Перельмана

 

Основу будущей экспозиции составляет известная в нашей стране и за ее пределами коллек­ция игральных карт Александра Перельмана. Ему же, кстати, и принадлежит идея открыть в России музей карт. Александр Семенович даже разработал про­ект здания, вот только воплотить такую мечту при советской вла­сти было невозможно. А в 1995 году коллекционер скончался, так и не дождавшись появления карточного «Эрмитажа».

— В конце 1999 года наш му­зей приобрел коллекцию Пе­рельмана у его вдовы, с тех пор мы докупаем новые экспонаты,  — рассказывает сотрудник ГМЗ «Петергоф» Ольга Захарова*. — Собственно карты, более 10 ты­сяч колод, — лишь часть коллек­ции. Кроме этого в ней есть эк­спонаты, так или иначе связан­ные с игрой: ломберные столики, гравюры, посуда и книги. Думаю, сегодня это самая полная биб­лиотека по «карточной» те­матике. Всего же в наших фондах хранится более 70 тысяч экспонатов.

Ольга Захарова

сотрудник ГМЗ «Петергоф»

Масти и страсти

 

Экспозицию будущего музея можно разбить на несколько частей. Посе­тителей, наверняка, боль­ше всего заинтересует раздел, посвященный ис­тории карт.

— Мало кто знает, что крести, черви, бубны, пики, лишь один из вариантов мастей, — рассказывает Ольга Захарова. — «Фран­цузская» система, к кото­рой мы привыкли, на сегод­няшний день является са­мой распространенной в мире, но в некоторых стра­нах до сих пор играют сво­ими «национальными» ма­стями. Скажем, немцы ис­пользуют сердца, зелень, бубенцы и желуди, а италь­янцы и испанцы — дина­рии, чаши, мечи и пали­цы. Оригинальные мас­ти существуют в Японии и Китае.

Если с карточными мастями все понятно, то вот в какой стране карты были изобретены, до сих пор неизвестно. Зато до­подлинно известно, что версий на этот счет не­сколько. По одной из них, родина карт — Китай. При­думал их некий офицер ох­раны для развлечения импе­ратора. Первенство китай­цев пытаются оспаривать французы, рассказывая весьма похожую историю. Мол, две первые колоды, с которых и на­чалось триумфальное шествие карт по планете, нарисовал при­дворный художник, дабы разве­ять скуку короля Карла VI. Нем­цы настаивают на том, что кар­ты появились в Германии. Имеется свой взгляд на пробле­му и у итальянцев. Дело в том, что именно в этой стране была изобретена игра в тарок, считающаяся одной из самых древних карточных игр. Известна она аж с XIV века, а играли в нее кар­тами таро, от которых и пошли все современные карты. Для га­дания стали использовать пол­ную колоду (78 и 97 карт).

Для игры же применялся усеченный вариант из 54 карт. Эта же коло­да использовалась для расклады­вания пасьянсов, что в переводе с французского означает «терпе­ние». Забаву эту придумали уз­ники Бастилии. Из казематов игра быстро перекочевала во дворцы Франции, а затем проникла и в другие страны.

— По поводу уменьшения колоды тоже существует не­сколько версий, — рассказывает Ольга Захарова. — Одни утвер­ждают, что таким образом пыта­лись отделить мир азарта от та­инств оккультизма и магии. Дру­гие считают, что причина куда банальнее. Играть полной коло­дой было неудобно, а запомнить правила — сложно, вот излишек карт и убрали для упрощения игры. Есть и еще один нюанс. Карты в то время стоили доро­го, купить их могли лишь состо­ятельные люди, а играть хоте­лось многим. Чтобы сделать кар­ты доступнее, производители уменьшили колоду.

Тарок

Болонья, XVIII в. Д.Берти

 

Карты в то время стоили доро­го, купить их могли лишь состо­ятельные люди, а играть хоте­лось многим. Чтобы сделать кар­ты доступнее, производители уменьшили колоду.

На картах нередко изобража­ли исторических персонажей. Например, четыре короля изна­чально символизировали леген­дарных правителей древности: царя Давида (пики), Александра Македонского (трефы), Юлия Цезаря (бубны) и Карла Велико­го (черви). Современная колода — «Вся власть», увы, свидетель­ствует о том, как с тех пор из­мельчало человечество. Там в «королевском» обличье изобра­жены: Геннадий Зюганов, Вик­тор Черномырдин, Анатолий Чу­байс и Юрий Лужков.

«Головорез карточного стола»

 

В России увлечение картами началось с XVII века, именно в это время стали появляться пер­вые «запретительные» указы. Играли поначалу простые люди, при дворе же карты прижились лишь во времена Петра I. При Екатерине II вошло в обиход разделение карточных игр на азартные и коммерческие.

— Азартными считались те игры, где первую скрипку играл банкомет, — рассказывает Оль­га Захарова. — Играть в них было запрещено. С играми ком­мерческими, такими как префе­ранс, все обстояло не очень строго. Играть не возбранялось, но вот ставки следовало делать разумные, не ставить на кон, к примеру, родовое имение. В это же время за карточные долги пе­рестали сажать в долговую яму. Государство давало гражданам понять: проигрались в карты — это ваши проблемы.

В XVIII веке неоднократно из­давались указы о категорическом запрете играть на деньги. Заядлая картежница Екате­рина II, которая была автором одно­го из таких указов, дабы не нарушать собственную царс­кую волю, играла на бриллианты или, как она сама говорила, «на камушки». Один ка­рат шел по сто рублей — немалые по тем временам деньги. Любила переки­нуться в картишки и импе­ратрица Елизавета Петров­на, что не мешало ей под­писывать указы, в том числе запрещающие кар­точные игры, за ломбер­ным столом.

Разумеется, среди заядлых игроков  были не только особы царских кровей. К примеру, «старик» Державин в первые годы своей жизни в Петербурге, будучи еще малоизвестным по­этом, зарабатывал исклю­чительно игрой в карты. Лев Толстой проиграл в штосс ясно­полянский дом. А вот поэт Не­красов играл в карты более ус­пешно, за что Тургенев называл его «головорезом карточного стола». Выигрыши Некрасов пускал на выплату гонораров сотрудникам журнала «Совре­менник». Достоевский за счи­танные дни написал «Игрока», чтобы рассчитаться с карточны­ми долгами. Питал известную слабость к азартным играм и Пушкин. Однажды он проиграл (но потом все же сумел отыг­рать) несколько глав «Евгения Онегина»! Не случайно Алек­сандра Сергеевича всю жизнь сопровождала слава не только первого поэта России, но и пер­вого банкомета.

* Ольга Захарова - кандидат исторических наук, научный сотрудник в ГМЗ "Петергоф", участник Российского карточного общества